Краеведение - солнечный зайчик души. Идея протеста не вызывает? Тогда Вы - наш человек. Заглядывайте на огонёк. Всегда вам рады. Краевед-краеведу - друг, товарищ и брат.

суббота, 3 декабря 2011 г.

Мурманск и мурманчане в потоке времени. Часть 12

Повесть А.С.Хрусталевой «ЗДЕСЬ МОЙ ПРИЧАЛ».

Нелегкой была жизнь в сгоревшем, разрушенном Мурманске. Да и где в нашей стране она была легкой в те военные и первые послевоенные годы? Продовольствия не хватало. Коля через месяц получал «литерную» карточку, на детей выдавали по четыреста граммов хлеба, а я, пока не оформилась на работу, как иждивенка получала триста граммов. Карточки отоваривались скудно. Коммерческие магазины были недоступны.


Я сдавала кровь, чтобы получить рабочую карточку. После каждой сдачи крови полагался сладкий чай и кое-какая еда. Я старалась еду приносить домой детям, хотя это делать не разрешалось.

Наш дом на улице Тралбаза, где мы жили до войны, уцелел, но в одной из двух наших комнат поселили женщину с маленьким ребенком, а в другую сгрузили немногую сохранившуюся мебель. Из посуды и другого домашнего скарба ничего не осталось. Уютному креслу и широкой тахте я обрадовалась, как старым, довоенным друзьям, спутникам нашей семейной жизни. Добротно делались вещи до войны: сколько лет прошло, дети выросли, внуки уже взрослые, а тахта и кресло и поныне верно служат нам в нашей квартире на улице Октябрьской.

Георгий Герасимович Тисленко, возглавлявший «Мурманрыбу», узнав о нашем возвращении, вызвал нас с Колей к себе.
— Ты, Шура, — назвал по имени, как когда-то на «Днепре» называл, — работу бросать не собираешься?

— Не затем училась и диплом выплавывала, — обиделась я. — С детьми устроюсь — и на работу.

— Я вас обоих хочу в учебно-курсовой комбинат пригласить, кадры для флота готовить. Людей набираем, а учить их некому. Специалисты нужны позарез. Я вас пока в Междурейсовом поселю. УКК временно в подвале работать начинает. Школа и садик через дорогу. — Он помолчал, посмотрел на нас: — Согласны?

Я глянула на Колю, Коля посмотрел на меня:
— Согласны.

Прощаясь с нами, Тисленко сказал:
— Комната сейчас не очень… того… Пусть это вас не смущает. Начинаем город заново строить. Квартиру вам обещаю в одном из первых домов. И для УКК дом построим не хуже, чем был до войны.

С тех пор началась моя преподавательская деятельность, вначале в учебно-курсовом комбинате, а потом в мореходном училище. В училище мне пришлось ходить уже с Октябрьской улицы, где, выполнив свое обещание, Тисленко выделил нам двухкомнатную квартиру в первых построенных после войны домах – «малоэтажках».

Учебно-курсовой комбинат был создан в начале тридцатых годов по рекомендации Анастаса Ивановича Микояна и сыграл немалую роль в подготовке судоводителей, механиков и мотористов для рыболовного флота Мурмана.

Здание на Жилстрое, в котором помещался УКК до войны, сгорело, как и большинство домов в городе, который немцы сожгли зажигалками с самолетов в необычно жаркое лето сорок второго года. После войны УКК возобновил работу в уцелевшем каменном здании педучилища и в подвальном помещении Дома междурейсового отдыха.

Вот когда пригодился мой опыт, полученный в море и на берегу. Без него преподавать морские дисциплины было бы просто невозможно. В учебно-курсовой комбинат приходили учиться практики: кочегары, машинисты, демобилизованные из военного флота. Вначале они приняли меня с явным недоверием: дескать, баба, что она смыслит в паровых котлах и пароходных машинах, небось, и моря-то в глаза не видала…

Не столько слушали, сколько изобретали разные хитрые, на их взгляд, вопросы.

— Товарищ преподаватель, — такое обращение было принято в первые дни моей работы с курсантами. — А скажите, пожалуйста, если крысы в поддувалах бегают, что это, по-вашему, значит?

Вопрос вовсе не «хитрый», но я не тороплюсь отвечать. Задал его кочегар с десятилетним стажем, а когда-то впервые меня о том же спросил Фомич и сам объяснил, что если колосники зашлаковались, так в поддувалах топки вместо ровного света тени начинают мелькать, будто крысы бегают. Так что вопрос этот вовсе и не вопрос, а чистый морской фольклор.

— А как жар свернуть на сторону?

 — Как это — подломать шлак?

— Что за ломик — «понедельник»?

— А если нет клещей, как прогоревший колосник во втором ряду сменить?

Вопросы, вопросы…

Не ответы им нужны были — проверяли, знаю ли я, как у котлов «уродоваться» приходится.

Это вначале. После, убедившись, что такими «вопросиками» меня не смутить, что знаю я и как лопатой совковой и ломиком орудовать, и еще многое другое, чего они не знают, стали не только внимательно слушать, но и старательно записывать в конспект все, что я им диктовала. Начали иные вопросы задавать, по делу, будто советуясь со мной. И обращение стало иным — по имени-отчеству.  


На банкете, организованном по случаю успешного завершения учебы, моим первым выпускникам вручили дипломы судовых механиков. Банкет проводили в старой доброй «Арктике», пережившей войну, повидавшей многих полярников и славных мурманских капитанов.

Пожилой кочегар с многолетним стажем признался мне, что справка о семилетнем образовании у него была «липовая», а имел он всего четыре класса за плечами, да и то, когда это было. Котлы он сдал на «отлично».

— Вы на меня обиды не заимели, за что вам, Александра Серапионовна, век благодарен буду. Ведь это я «вопросики» поначалу подбрасывал и ребят подучивал. А потом, как узнал, что вы сами у топок уродовались и по котлам лазили, стыдно стало до невозможности. Спасибо, что нас, неучей, до дела довели.

Пока мы жили в Междурейсовом, мой младший сын, возвращаясь из детского садика, частенько заглядывал в подвальное помещение, где я вела уроки. Бывало, зайду в класс после перемены и вижу, как он, примостившись в заднем ряду, рисует что-то на подсунутом кем-то из курсантов листе бумаги. Он даже успел «подружиться» с некоторыми моими учениками. Иногда обращался ко мне с просьбой:
— Ты Каримову двойку не ставь, он, знаешь, какой вратарь! А вчера мне дал целый кусок сахару.

Для учебного комбината построили новый двухэтажный деревянный дом на Жилстрое. Почти на том же месте, что и до войны. Строили пленные немцы. Что ж, надо думать, это справедливо: они сожгли, они и построили заново.

До сих пор, по прошествии трех десятков лет, многие наши ученики заглядывают к нам на Октябрьскую, шлют с моря приветствия и поздравления с 8 Марта. Нас с мужем часто спрашивали, почему мы, находясь на «заслуженном отдыхе», не уезжаем с Севера. Многие наши друзья-пенсионеры (в том числе и бывшие наши ученики) перебрались туда, где потеплее и нет полярных ночей. Многие, но далеко не все. Я вспоминаю немного грустные слова песни: «Здесь мой причал и здесь мои друзья, все, без чего на свете жить нельзя…».

После войны Мурманский морской техникум стал именоваться Мурманским мореходным училищем. В соответствии с новым названием изменился и профиль подготовки курсантов. В 1960 году меня пригласил начальник училища Владимир Петрович Гусев и предложил вести курс по паровым котлам в группах механиков и по судовым силовым установкам в группах судоводителей.

Опять мы с Колей оказались вместе: я преподавателем паровых котлов, а он паровых машин в Мурманском мореходном училище имени И. И. Месяцева.

Моими учениками оказались в большинстве мальчишки — шумные, легкомысленные, как всякие мальчишки. Далеко не все они поступили в училище по призванию. Решающее значение имело то, что мореходка давала полное государственное обеспечение, не нужно было заботиться о жилье, одежде и пропитании.

  С каждым годом изменялся и внутренний облик училища. Появились учебные кабинеты, любовно оборудованные самими преподавателями и курсантами. Во дворе училища были построены хорошо оборудованные механические учебные мастерские, сделана пристройка к учебному корпусу. Оборудовали планетарий для судоводителей, на крыше здания по соседству с обычными антеннами установили локатор. Здание училища с закругленной «кормой» и поднятой над крышей «надстройкой» еще больше стало походить на корабль, плывущий вдоль улицы Шмидта. Под самой крышей появилось уютное помещение радиокабинета, прозванного «седьмым небом».

Неузнаваемо изменился облик города в послевоенные годы. Теперь, через много лет, трудно даже вспомнить, каким он был тогда, когда мы дружно выходили на субботники и воскресники, чтобы помочь дорожникам укладывать асфальт на главном проспекте. Ведь до войны асфальт был только на небольшом участке Ленинградской улицы возле гостиницы «Арктика». На остальных улицах и проспектах в лучшем случае — булыжная мостовая…

А сколько построено за эти годы, всего не перечесть: драматический театр, кинотеатры — «Мурманск», «Родина», «Северное сияние», «Утес», «Мир», «Аврора», «Атлантика», множество Домов и Дворцов культуры. Пединститут, библиотеки, школы, плавательный бассейн, краеведческий музей… А с террасы бывшего Жилстроя, где когда-то стоял деревянный дом учебно-курсового комбината, глядит сейчас на город представительный фасад здания Мурманского высшего инженерного морского училища. Его окончили многие бывшие мои ученики, ставшие инженерами-механиками.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Этот пост ждёт ваших комментариев.
Не знаете, как оставить комментарий?
Тогда эта инструкция для вас!

- Нажмите на стрелку рядом с окошком "Подпись комментария".
- Выберите "Имя/URL".
- Напишите своё имя, строчку URL можно оставить пустой.
- Нажмите "Продолжить" и комментируйте.

Заранее спасибо!

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...