Краеведение - солнечный зайчик души. Идея протеста не вызывает? Тогда Вы - наш человек. Заглядывайте на огонёк. Всегда вам рады. Краевед-краеведу - друг, товарищ и брат.

пятница, 10 февраля 2012 г.

Василий Кисляков - легенда Северного Флота.

В годы войны на Северном флоте ходила легенда о морском пехотинце. Говорили, воюет в Заполярье богатырь с Печоры: огромного роста, косая сажень в плечах, голос громовой. В бою за высоту Безымянная остался один сражаться против немецкого батальона. Его семь раз ранили,  а он  удержал высоту и две сотни фашистов уложил.

Богатыря с Печоры звали Василий Кисляков, он был  ровесником   Мурманска, который защищал в июле 41-го. Стал первым Героем Советского Союза на Северном флоте. Прошел всю войну от Мурманска до Берлина, о фронтовых буднях написал две книги: «На сопках Заполярья» и «За полярным кругом». В них рассказ о времени и о себе.

Все мои сверстники мечтали с детства о море, вот и я собирался служить непременно на флоте.
1937-й  год. Стою перед призывной комиссией.
- Где желаешь служить?
- Во флоте.
Определили в Мурманск. Значит, море! Сбывается заветная мечта…
В Мурманске наступило первое разочарование: на нас надели зеленую армейскую форму. Оказывается, мы становились бойцами береговой обороны.

Меня направили в Полярный.  В июньские дни 1941 года я отслужил положенный срок и собирался домой, в родные печорские края.  На голове уже и бобрик заершился, и чемоданчик с пожитками наготове был: купил гражданский костюм, подогнал новенькую форменку и бушлат, припасенные к отъезду домой. Напи¬сал отцу: «В июле буду дома, как раз к путине. Держись, семга! Соскучился я по ней. Здесь все треска, да треска. Надоела...».
 Командир роты, старший лейтенант Колодницкий, все угова¬ривал:
Останься, Кисляков, на сверхсрочную. Через год в отпуск поедешь и увидишь свою Печору, никуда не денется.

А  ему в ответ:
Товарищ старший лейтенант, если бы вы увидели нашу кра¬савицу. Да такой, как наша Печора, реки в мире нет. Вы вот лучше к нам в отпуск приезжайте.
В общем, так я ему свою Печору расхвалил, что старший лейте¬нант понял: со сверхсрочной ничего не выйдет.

5 июня 1941 года – день демобилизации. Мы примеряли новое обмундирование, сбереженное для поездки домой. Отъезжающим выдавали проездные документы и продукты на дорогу. Но меня в списке почему-то не оказалось.

- Товарищ старший сержант, Вам придется задержаться до прибытия командира, чтобы сдать взвод, – сказал  командир роты.

Мои сослуживцы уехали по домам, а я остался. Как обычно, в 6 часов утра дежурный по роте командовал: «Подъем!».  После завтрака – боевая учеба: изучаем винтовку,  пулеметы. Стрелял я неплохо, с завязанными глазами разбирал и собирал пулемет.
 А в 4 утра 22 июня в районе Полярного рвались бомбы. Началась война.


Историческая справка из книги Алексея Киселева «Война в Заполярье»:

 12 тысяч немецких солдат, которым предстояло воевать на Мурманском направлении,  за год до начала войны, доставили в Северную Норвегию   для акклиматизации и получения боевых навыков в условиях Крайнего Севера. В 19-й корпус горных егерей «Норвегия» набирались сильные парни не менее 185 см ростом, хорошие стрелки – будущие снайперы.
 Немецкое командование решило, что  наступление на мурманском  направлении начнется в день «Х+7», то есть 29 июня.

В Берлине  рассчитывали на быструю и легкую победу. В бой шли элитные части, хорошо обученные и оснащенные техникой. У немцев было численное превосходство более, чем в 2 раза.   Они планировали в течение недели захватить Кольский полуостров. Заранее были напечатаны пригласительные билеты на банкет в гостинице «Арктика». Горным егерям обещали отдать  Мурманск на 3 дня «для сбора трофеев», то есть для грабежа.
Но события летом 1941 года развернулись не так, как планировали в Берлине.

Линия обороны в июле 1941 года проходила по реке Западная Лица, в 50 км от Мурманска.
Войска Карельского фронта на подступах к городу несли большие потери.  Чтобы отвлечь противника, командование Северного флота высадило в немецкий тыл десанты морской пехоты, чтобы. Так провалилась немецкая операция по захвату Мурманска.

Из воспоминаний В.Кислякова:
 Я попал в 1-й добровольческий отряд моряков Северного флота,  стал командиром отделения.
Занятия шли днем и ночью. Нелегко было сооружать огневые позиции и окопы из камней и торфа,  но других возможностей на Севере нет. В гранитной скале не выроешь окоп саперной лопаткой
 Учились воевать: ходить в разведку, в наступление, держать оборону. Тренировались в метании   гранат

 Вроде бы несовместимы  слова: море и пехота. Но в военное время, чтобы помочь пехотинцам, моряки сходили с кораблей на берег, и шла в бой морская пехота. Немцы называли их полосатой смертью.
По давнишней традиции моряки в атаку шли  в бескозырках и тель¬няшках.

В середине июля нас, морских пехотинцев, посадили на корабли. Вышли в Барен¬цево море.   Мы должны были незаметно для противника войти в Западную Лицу и высадить¬ся. Нас обнаружили. Нале¬тели бомбардировщики. Что тут было! Без всякой подготовки в самое пекло попали... Ничего не видно, ни¬чего не слышно: сплошной гул от взрывов снарядов.
Для  пехотинца марш-бросок в 40—50 километров - это вроде прогулка. А для нас, моряков - настоящее испытание. Дорог никаких. Шли по сплошному болоту. В сапогах хлюпала вода. Туман стоял такой, что в метре ничего не видно.

      Страшно ли на войне? Как-то потом я слушал одного фронтовика. Он заявил, что с первой минуты в бою ему было нестрашно. Неправда это. Когда просвистели первые вражеские пули, я по-настоящему испугался, как-то сжался весь.  А потом увидел первого нашего матроса убитого – и весь страх как рукой сняло.

 Отделение   занимало позиции на Безымянной высоте.  Егеря пошли в атаку. Жаркая предстоит схватка, а боеприпасов маловато.
- Беречь патроны, подпускать врага поближе и бить наверняка! – отдал   приказание.
Гитлеровцы наступали, а Безымянная молчала.
Наверное, подумали, что моряки не выдержали их натиска и ушли с высоты. Егеря поднялись в полный рост   и с победными криками устремились вверх по склону.  И тут отделение ударило из всех стволов.   Фашисты покатили вниз.

Вижу, что одному нашему отделению не удержать высоты. А немцы лезут и лезут. Раненые не выходят из боя и продолжают вести огонь. Но тут случилось то, чего я больше всего боялся.
- Товарищ старший сержант, патроны кончились! – кричит один из наших моряков.
- Бить врага гранатами, держать наготове винтовки для штыковой контратаки! – отдаю приказание.
Сам  прильнул к пулемету.  На него теперь вся надежда. У нас осталось 5 дисков по 49 патронов в каждом.    А немцы карабкаются по склону.  Вот они уже совсем близко. Что делать? Можно отойти. Но  высоту никак сдавать нельзя.
- Товарищ старший сержант, нас окружают слева и справа.
И сразу пришло решение.
- Старшина второй статьи Васин, забирайте раненых и отходите.
Мы впятером остаемся против сотни врагов.

Как ни берегли мы каждый патрон, но вскоре смолкли винтовки моих товарищей. Остается один выход.
- Отходите и вы, пока у меня еще есть патроны, - приказываю ребятам. –Свяжитесь с командиром взвода и с резервом – сюда!
Я остался на высоте один. Втащил на вершину пулемет. Зарядил винтовки и разложил их так, чтобы они смотрели в разные стороны.  Подготовил к бою гранаты.   Переползаю от камня к камню, стреляю из винтовок и бросаю гранаты, когда егеря появляются группами. Пусть враги думают, что здесь много моряков.
У меня остался штык и последняя граната, которую берегу для себя.  Увидел неподалеку за камнем труп егеря с автоматом. Подполз, забрал автомат. Продолжаю отстреливаться.
Как назло, кончились патроны и в трофейном автомате. Поднимаюсь во весь рост и, держа гранату над головой, кричу что есть силы, чтобы слышали немцы:
- За Родину! Взвод, в атаку за мной! Ура!
Немцы отпрянули с высоты. И вдруг – я даже сам не сразу в это поверил – по гитлеровцам и в самом деле ударили пулеметные и автоматные очереди, загремело матросское «ура!».
Вместе с матросами бегу в атаку.  К нам на помощь подошел один из пехотных полков.  Моряки закрепились в долине.
- Закурить бы, - говорю, а то я за этот час, пока с немцами дрался, о куреве совсем забыл.
Ребята громко рассмеялись.
- Ты же семь часов удерживал высоту, а говоришь час.
  Пришлось мне на следующий день говорить с одним из бойцов пехотного полка.
- У нас рота говорит про одного матроса, который геройски дрался один против   немецкого батальона, выстоял и удержал   Безымянную высоту: косая сажень в плечах, огромного роста, голос   громовой. Семь раз его ранили, а он не покинул позицию, две сотни фашистов уложил.
- Не две, а полторы сотни фашистов тот моряк уничтожил, - с улыбкой отвечаю пехотинцу. – И не один он немцев бил, а со своими товарищами. И роста он обыкновенного, и голос у него не громовой. И раненый он не был, посчастливилось ему.
- А ты, что, его знаешь?
- Да вроде знаю, - ответил я.

13 августа Василий Кисляков узнал о присвоении ему звания Героя Советского Союза.
А через несколько дней получил пакет от Военного Совета Северного флота.   В пакете была листовка, выпущенная политуправлением флота.
Золотую Звезду Героя Советского Союза вручал Кислякову контр-адмирал Головко в Полярном, в Доме офицеров Северного флота.

Во фронтовой газете появился фотоснимок первого Героя Се¬верного флота, сделанный корреспондентом «Правды» Евгением Халдеем. И тут же очерк: «Один против ста».

В ночь на 7 ноября 1941 года началось наступление на высоту 314,9, расположенную неподалеку от дороги Мурманск-Титовка.
По нам стали стрелять фашистские минометчики. Мины, противно завывая, рвутся то там, то тут. Одна грохнулась совсем неподалеку. По ногам как утюгом горячим провели. Но впопыхах я не заметил, что ранен.
Хочу подняться с земли, но сил нет.
Ребята оттащили меня за камень и стали перевязывать.
- А где твоя Золотая Звезда?
Увидели, что на бушлате моем одна планка с перебитым ушком.  Ребята перерыли весь снег, но так и не нашли звездочки.

Меня отправили в Мурманск в военно-морской госпиталь. Врачи насчитали 15 ран. К счастью, все они оказались не смертельными. Но все могло обернуться и хуже, если б не боевая награда. Осколок, нацеленный в сердце, попал в золотую звезду.
Когда меня стали раздевать, на пол упала Золотая Звезда.

После этого  фронтовые друзья при¬паяли к самой звезде штырь с резьбой, чтоб она не просто болталась на планке, а, в случае чего, была сама прикреплена к одежде.

Вскоре я получил назначение в 12-ю бригаду морской пехоты, стал помощником начальника штаба по разведке. Бригада моряков получила боевую задачу – высадиться на полуостров Рыбачий и занять оборону.

Историческая справка из книги военного историка М.Орешеты «Осиротевшие берега»
Полуостров Рыбачий и его «братишка», полуостров Средний, соединены между собой узким перешейком шириной 1,5 километра. Уже на 7-й день войны немцы перешли финскую границу и пошли в наступление. Им удалось продвинуться всего на 70 километров до хребта Муста-Тунтури (в переводе с финского языка – «черная гора»). Они  были остановлены защитниками Рыбачьего. Немцы стремились захватить Рыбачий любой ценой, потому что полуостров держал под контролем вход в Кольский залив, прикрывая Мурманск с моря. Защитники полуострова оказались отрезаны с суши от большой земли. И только ночью, под покровом темноты и тумана, приходили на Рыбачий суда с пополнением, боеприпасами и продовольствием.

1200 дней и ночей  с июня 1941 года по октябрь 1944  гарнизон  Рыбачьего – 22 тысячи солдат и офицеров -  отражал  удары немецкой армии с суши, с моря и с воздуха. За время обороны половина из них погибла.

Разведчики Кислякова   совершали рейды по немецким тылам. Часто их выручала смекалка командира.
 
          «Однажды надо было разведать вражеские огневые точки, а разыгралась такая пурга, что невозможно было идти.  Две группы разведчиков вернулись из-за метели, не выполнив задания. Тогда мне пришло в голову: нельзя ли использовать для похода противогаз? Ведь я до войны в роте химической защиты служил. Приказываю бойцам надеть маски, а трубки отвинтить от коробок и опустить вниз. Пошли, дышим нормально. Как снег на голову обрушились мы на немецкий опорный пункт. Не только разведали, но и уничтожили три огневых точки немцев. И возвратились благополучно».

   В январе 1943 года после курсов переподготовки в Архангельске меня срочно вызывают к командующему флотом.
- Прислали с твоей родины телеграмму, просят направить тебя на несколько дней в родные края, - говорит командующий. – Ведь ты не только первый герой-североморец, но и первый герой Великой Отечественной войны из Коми Республики. Даю я тебе, товарищ Кисляков, кратковременный отпуск.

… Когда отец увидел меня, у него на глазах выступили слезы.
- Ты что, отец, плачешь? Ведь я жив и здоров.
Недолго пришлось гостить дома. Меня пригласили в Сыктывкар.  Побывал у рабочих, в близлежащих колхозах. Настал час прощания с родным краем.  

С берегов Печоры увез я живой подарок – овчарку-подростка по кличке Север. Собак я любил с детства. А эту овчарку надеялся приучить помогать нам в боях, ходить в разведку.

Прибыл в Полярный. В штабе флота получаю назначение командовать ротой автоматчиков морской пехоты.

Матросы нашей бригады держат  оборону полуострова Средний. Наши передовые опорные пункты стояли от позиций немцев всего лишь в десятках метров.  Мы искали любые способы уничтожения егерей, засевших в каменных укрытиях.

Однажды зимой ребята придумали мину – салазки. Один из наших пунктов находился на небольшой высотке, против которой егеря скрыли за камнями огневую точку. Матросы достали пару лыж, поставили на них ящик и загрузили его взрывчаткой.  Оставалось точно направить лыжи на вражескую пулеметную точку. Смертельные саночки помчались с горы и ударились точно в камни перед огневой точкой. Ахнул страшной силы взрыв, уничтоживший немецких солдат вместе с пулеметом.

Через хребет Муста-Тунтури до советско-финской войны 1939-1940 гг. проходила граница. После заключения мирного договора границу отодвинули на 9 километров. А пограничный столб на хребте передвинуть забыли.

Интересна история борьбы за этот пограничный столб на высоте Муста-Тунтури.  Немцы много раз пытались завладеть им, но безуспешно.  Обозленные неудачами, егеря сильно обстреливали наших моряков, защищавших эту высотку.

«А что, если попытаться перехитрить немцев? – предложил кто-то из ребят. – Давайте поставим на вершине портрет Гитлера. Не будут же фашисты стрелять  по своему фюреру».  Один из бойцов умел неплохо рисовать.  К нему и обратились мы с этой необычной просьбой.
- Ты хоть приблизительно намазюкай собаку-Гитлера на большом листе фанеры, - попросили матросы художника – самоучку.

Просьбу нашу он выполнил. Ночью фанерный лист укрепили в камнях около погранзнака. С нетерпением ждали утра. Как поведут себя немцы? Ведь они каждое утро обстреливали наши позиции. На этот раз огня не было. Фрицы еще долго не решались стрелять по вершине высоты. Этот ставший знаменитым пограничный знак так и оставался на вершине до конца войны.

В свободные часы я занимался с Севером, приучал собаку к звукам выстрелов. Научил без голоса кидаться на чужого и брать его мертвой хваткой. На стрельбище пес носил на огневой рубеж мишени после стрельбы. Закончит матрос стрелять и крикнет:
-Фас!

Север мчится к фанерному щитку, хватает его в зубы и бежит обратно.

Вскоре началось наступление.  Шел упорный бой за склад с боеприпасами, и наступление приостановилось: ребят прижал к земле пулеметный огонь. Вскидываю автомат и бью по вражеской огневой точке. Но вдруг вижу: Север помчался прямо на дзот,  бросился на амбразуру, откуда рвались огненные искры. Немецкий пулемет, закрытый собакой, смолк.
- Вспомнил тренировки на стрельбище, «за щитком» побежал.  И сейчас вот спас не одну матросскую жизнь.
В тот же день мы похоронили Севера в камнях на сопке.

Мы продолжали марш на Петсамо.  Здесь 12-я бригада морской пехоты провела последний бой. 1 ноября 1944 года Москва салютовала героям боев в Заполярье.
После освобождения Кольского полуострова для Северного фронта война фактически была закончена. И посчитал я тогда, что для Героя Советского Союза не дело сидеть в затишье. Написал рапорт прямо на имя командующего флотом.

В начале 1945 года получил направление на Дунай¬скую флотилию, в батальон морской пехоты. С самого севера — на самый юг. Румыния... Венгрия... Австрия... Последний мой бой с немцами 13 апреля 1945 года был в  австрийской столице – Вене.
Наш батальон не дал отступавшим немцам взорвать центральный мост через Дунай.

По данным разведки, из пяти  мостов   через   реку   Дунай четыре были взорваны. Был заминирован и готовился к взрыву пятый, самый красивый - имперский мост Рейхсбрюкен. Морские пехотинцы ворвались на мост, перерезали взрывную сеть, подведенную к зарядам, а саперы сняли с моста  600 кг взрывчатки.

 За это бой Василий Кисляков был награжден орденом Отечественной войны I степени. После контузии в этом бою он частично потерял слух.

После окончания войны Василий Кисляков женился, служил на Балтике и в Карелии. В семье Кисляковых было четверо детей.
Ушел с воинской службы в 1956 году. До выхода на пенсию работал на московских заводах.

20 февраля 1966 года Василию Кислякову исполнилось 50 лет.
Фотокорреспондент «Правды» Евгений Халдей преподнес юби¬ляру фронтовые фотографии Героя, снятые им в 1941 году.
Зачитали приказ Главнокомандующего Военно-Морским флотом о награждении капитана Кислякова высшей морской офи¬церской наградой — именным кортиком.
По воспоминаниям, фронтовые друзья предложили тост:
За славного офицера!
Василий Павлович перебил:
Между прочим, без хороших солдат никакой командир ни¬чего не сделает. Давайте за них— за рядовых, за защитников жизни на земле.

Интересные штрихи к портрету Героя можно найти в воспоминаниях его внука Михаила.
Мой дед родился 20 февраля 1916 года в Республике Коми, в селе Среднее Бугаево, на берегу реки Печора. Семья была большая: младший брат и три сестры. С малых лет он   участвовал в сенокосах, умел обращаться с лошадьми. В 14 лет пошел работать котельщиком, а в 1932 году попал в Печорское речное пароходство. Когда в 1937 году пришла пора идти в армию, он просил комсомол направить его на север, на флот.

О службе своей дед написал в книгах. Внукам он, конечно, рассказывал больше. Его истории были о том, как они высаживались с мотоботов в ледяную воду по пояс, а их косили с берега минами, и с воздуха бомбили, но залечь, спрятаться было некуда: до прибрежных камней водяная гладь. Как бежали в атаку сутками напролет в мокрых ватных штанах, чтоб не замерзнуть, а потом ночью у костра их сушили.

Фронтовая дружба для деда — это не пустые слова. Люди, с которыми он пересекался по службе до начала войны, воспринимались почти как члены семьи.
После войны он никогда не был одинок, рядом были его боевые друзья, они его до конца жизни так и называли: «наш ротный».

У себя на родине в Коми и на Кольском полуострове он был человеком-легендой. У нас есть фотография сельсовета в его родном Бугаево. На здании висит посвященная ему табличка с его барельефным профилем, на котором деда узнаешь с трудом: красавец-мужчина. На открытках, плакатах и на иллюстрациях детской книжки Н.Букина «Север, фас!» Василий Кисляков — «косая сажень в плечах», этакий Илья Муромец вре-мен второй мировой, собирательный образ всех моряков-севе¬роморцев. И когда с ним знакомились, каждый раз удивлялись, насколько Кисляков, на¬рисованный воображением, отличается от Кислякова реального.

Вот его истинный портрет: на самом деле он был небольшого роста. В молодости был мастером спорта по лыжам, участвовал в соревнованиях и завоевывал призовые места. Был заядлым и умелым рыбаком.

Его лицо нельзя было назвать краси¬вым. Из-за глухоты  разговаривал очень громко и отрывисто. Манера выражать мысли у него  была оригинальной, он старался строить речь как можно более четко и кратко, по-армейски. Но  внешность все равно не оставляла сомнений, что этот человек мог и «один против ста», и центральный мост в Вене спасти от фашистов...

Уж не знаю, работал ли он, как сейчас говорят, над своим имиджем, или это получалось естественно, но внеш¬не он производил впечатление сурового морского волка. Он брил голову наголо, носил гимнастерки, весь был покрыт татуировками. Все стены и полки в квартире деда были увешаны и заставлены кораблями, бескозырками, фотографиями военных лет, сувенирами военной и морской тематики. В общем, он жил всю жизнь воспоминаниями о Севере, о море, о боях.

Дед не умел произносить пафосные речи, говорить торже¬ственные тосты, писать оригинальные открытки. Но любил пошутить, был достаточно веселым, в моло¬дости первым выходил плясать.

При кажущейся суровости на самом деле в душе он был очень ранимым, по-детски искренне ра¬довался и обижался.

Умер Василий Павлович 29 ноября 1990 года. Этому предшествовала долгая болезнь. У него был рак лег¬ких. Он не стонал и не жаловался, но ясно было, что его мучили адские боли. Похороны были с большими почестями. Похоронен дед на Троекуровском кладбище.

В 2008 году на высоте Безымянной по дороге в Заозерск установлен памятник Василию Кислякову.  В Республике Коми, на родине Василия Кислякова, его именем названы улицы в селах Усть – Цильма и Среднее Бугаево. Экспозиции, посвященные Василию Павловичу Кислякову, находятся в  Центральном военно – морском музее в Санкт – Петербурге;
в Национальном музее Республики Коми; в Музее истории города и флота в Североморске Мурманской области.

3 комментария:

  1. Уважаемые коллеги, дорогие друзья! Пишу - и комок в горле. Спасибо! За 40 минут вы рассказали о Герое так, что, кажется, я была с ним знакома. Сколько материала, и как бережно вы с ним обращались! Ни одного случайного кадра, выверен каждый штрих. Мы понимаем, какой это огромный труд. Но самое главное - в фильм (не хочется называть "презентацией) вложена Душа. Еще раз спасибо.

    ОтветитьУдалить
  2. И Вам, Ирина, спасибо.

    Самим, без помощи другзей и колллег, нам было бы ни за что не справиться с созданием презентации о Василии Кислякове. Давайте попробуем об эскадрильи "Нормандия-Неман" сделать что-то подобное?

    ОтветитьУдалить

Этот пост ждёт ваших комментариев.
Не знаете, как оставить комментарий?
Тогда эта инструкция для вас!

- Нажмите на стрелку рядом с окошком "Подпись комментария".
- Выберите "Имя/URL".
- Напишите своё имя, строчку URL можно оставить пустой.
- Нажмите "Продолжить" и комментируйте.

Заранее спасибо!

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...