Краеведение - солнечный зайчик души. Идея протеста не вызывает? Тогда Вы - наш человек. Заглядывайте на огонёк. Всегда вам рады. Краевед-краеведу - друг, товарищ и брат.

суббота, 19 мая 2012 г.

Николай Блинов. Люди под палубой. Глава 5.


Дуся, подняв голову над чертежами, пошевелила устав­шими пальцами и взглянула в окно. Стекла снаружи были оправлены в снежную рамку. От окна отчаянно дуло. На заливе приплясывали мелкие остроконечные волны, и чайки над ни­ми косо сносились ветром.
У противоположного скалистого берега с нахлобученной снежной шапкой медленно перемещался уменьшенный расстоянием тральщик. Вперед, постоит немного — и назад. Опять вперед.
"Что он там делает? — подумала Дуся и сейчас же забыла про тральщик. — Надо у Саши отпроситься сегодня пораньше. Толик, наверное, уже дома. Интересно, достал он дров? Хорошо бы сесть на одеяло у затопленной печки. Вдвоем. И чтобы хозяйка нос не совала с дурацкими советами. "Рано не закройте, угару напустите! Не держите дверцу открытой, уголек выпадет, пожару наделаете!" — мысленно передразнила Дуся и, спохватившись, принялась за чертеж. — Закончу и отпрошусь".
Когда скалывала кальку, глянула в окно, опять увидела тральщик. Пересекая залив, он быстро приближался к базе. Только успела сдать чертеж, как в конструкторское вошли Василий и Чурса. Кивнув Дусе, Василий подсел к столу Саши Генералова.
   Раскопай нам чертеж распредвала фирмы "Шихау", — сказал он и полез в карман за трубкой.
   На "двойке" что-нибудь? Это вы на ней по заливу крутились? — спросил Саша, перелистывая список чертежей.
   Поганое дело получается, — сказал Василий. — Не шуточное. Сейчас проверим.
Саша повернулся к Дусе:
  Принеси нам Ш-1285, во втором шкафу.
Дуся разыскала и подала синьку.
   Так я пошла?
   Иди, — кивнул Саша, разглаживая чертеж на столе.
   Видишь, — показал Василий трубкой, — этот кривошип и тяга становятся почти по одной прямой, когда привод выложен на полный ход. Как ты думаешь, что произойдет, если они окажутся на одной оси?
   Тут и думать нечего, вал вместе с подшипниками полетит ко всем чертям.
   Обязательно! — подтвердил Чурса.
  Так это исправить — раз плюнуть, — отмеряя циркулем на чертеже, сказал Саша. — Переклинить кривошип, развернуть кулачки. Мастерским на три часа работы.
  На "двойке" — да, — согласился инженер. — А на тех, кто в море? В море не переклинишь.
   Вызывать в порт нужно, — сказал Чурса, — и чтобы полным ходом не работали.
Саша свистнул:
    Кто тебе позволит четыре тральщика с промысла снимать!
Инженер, насупившись, грыз мундштук незакуренной трубки.
  Надо! — сказал он.
Саша похлопал циркулем по чертежу.
  Ты что, нашего управляющего не знаешь? Только зря отношения испортишь.
Доказать ему надо! — Чурса рубанул ладонью по чертежу.
   Ну-ну, иди доказывай. Послушает он тебя, — ух­мыльнулся Саша.
Василий поднялся. Решительно сунул трубку в карман:
  Сейчас напишу рапорт и пойду докладывать. Здесь нечего думать.
  Чертеж захвати, — подсказал Саша.
  Не к чему. Он все равно не разберется. Тут авторитетом давить нужно.
  Жми-дави, — сказал Саша.
Управляющий был явно в благодушном настроении.
Садись, садись, — протянул он руку через стол. — С чем хорошим явился?
Василий присел к столу, протянул рапорт.
   А у нас дела! Слышал? — не глядя на рапорт, сказал управляющий. — Техникум открывать будем. Комсостав готовить.
   Это еще четыре года ждать придется, — вздохнул Василий, нетерпеливо поглядывая на начальника.
А пока, — управляющий положил рапорт на стол, потер ладони друг о друга, — учебно-курсовой комбинат, УКК. Из рядового плавсостава самим штурманов и механиков гото­вить.
Василий молчал.
Ты что? — насторожился управляющий и схватил рапорт. Он быстро пробежал его, закусил нижнюю губу, уронил бумажку на стол, зло уставился на инженера: — Ты сообра­жаешь? Вы что, у себя в теплотехнике с ума посходили? Умнее немцев хотите быть! — Он ударил кулаком по столу. — Отзывать с моря корабли, срывать промысел!
   Очень неприятно, — тихо сказал Василий, — но не­обходимо. Флот штормует. Представляете, что может про­изойти...
   Много на себя берешь, Василий Михайлович. Нельзя отзывать! Закончат промысел, вернутся, тогда и проводите свои эксперименты. Вам и карты в руки, затем вы и инже­нера.
   Распишитесь на копии, — сказал Василий. — Я вас предупреждаю. Беда может случиться...
    Не пугай, не пугай! Бумажки, думаешь, испугаюсь, ответственности! — Он схватил ручку, потянулся к черниль­нице. — На английский танк под Перекопом с винтовкой хаживал, а ты меня — бумажкой испугать захотел. Умник нашелся на мою голову...
В дверь постучали.
   Войдите!
   Из радиорубки, аварийная! — доложил, подходя к сто­лу, рассыльный матрос.
   Давай сюда!
Управляющий схватил бланк радиограммы, прочел и громко выругался:
   На, читай! Накаркал!
"Семерке поломка машины буксирую порт капитан рт Днепр Бурков", — прочел Василий.
Дуся потопала на крыльце, обмела веником боты. Хозяйка ворчит, когда в прихожей наслежено. Толик оказался дома и, как мечталось Дусе, топил печку.
    Вот хорошо, что раньше пришла! — захлопотал он, принимая пальто и убирая на слишком высокую вешалку шапку и платок. Помог стащить боты, поставил их под вешалку рядом со своими сапогами.
  Хороший ты мой, — сказала Дуся. — Я так хотела с то­бой у печки посидеть. Где ты дров достал?
  От самой Петушинки длиннущую доску тащил. Хозяйка рубить не дала, говорит — для огородины пригодится. Дров дала.
Дуся смотрела снизу на его шевелящиеся губы, ровный ряд зубов, с одним чуть выдающимся вперед зубиком, ждала, когда муж нагнется и она почувствует эти губы и холодок зубов.
Еще не привыкла к слову "муж". Краснела, когда Толика называли мужем. Краснела даже тогда, когда сама, про себя, называла его мужем. Каждый день и каждая ночь были днями и ночами открытий, казавшимися удивительными, волную­щими до жути.
Окружающая жизнь отодвинулась в сторону, стала будто бы жизнью другой Дуси, которая работает за чертежным столом, разговаривает с окружающими людьми, и люди думают, что это и есть Дуся. А это вовсе не она. Она — это та Дуся, которую обнимает Толик, которая не может без него и вздрагивает и краснеет, когда говорят "муж"...
    Что я тебе принес! — Толик мягко отстранился, опустился на колени и вытащил из-под кровати длинный свер­ток. — Смотри, смотри! — Он сильно толкнул рукой, и сверток, бесшумно развернувшись на полу, превратился в черную широкую дорожку с красной вышивкой.
   Чудо! Где ты достал?
   По карточкам пшено выкупил. На базаре у Пяти Углов выменял. Там хохлы приехали, свои рукоделия на крупу меняют.
  К печке на пол постелем, — засуетилась Дуся. — Одеяло с кровати снимать не придется, и ногам ночью на полу холодно не будет. Садись.
Толик пошел к двери, накинул крючок:
   Вот приделал. Не будет старая карга нос совать.
   Хорошо-то как, — блаженно вздохнула Дуся, при­валиваясь к мужу.
Толя пошевелил груду раскаленных углей, аккуратно опустил кочергу на подтопочный лист у печки.
    Сегодня из старых мастерских на Петушинку пере­бирались. Из нашей живопырки на новый завод. Станки перевозить не пришлось. Там, знаешь, каких понаставили! Польские, шик-блеск. Это завод так завод. Только ходить на работу далеко теперь будет.
Дуся, пригретая теплом, текущим из открытой печки, слушала, что говорит муж, но это не мешало ей думать о нем и о себе. Она молчала, но выходило так, будто она говорит с ним и он отвечает на ее мысли.
"Тебе учиться нужно. Не хочу, чтобы грузчиком работал. Хорошо бы на механика, я бы помогла. Нам моей зарплаты хватит, пока будешь учиться..."

   Знаешь, — сказал Толик, — я заявление подал. На ма­шиниста хочу. Днем работать, вечером учиться.
   Нет! — Дуся закинула руки ему на плечи. — Я без тебя долго не могу. Ты только учись. И не на машиниста, а на ме­ханика. Я заработаю, чертежи домой брать буду. Вместе заниматься станем.
   Так не пойдет, чтобы я на твою зарплату жил.
   Глупый, хороший мой, — шептала Дуся. — Мы же теперь навсегда, навсегда. Я для тебя готова все, все...
Дверь подергали, и послышался голос хозяйки:
   Трубу закрыть не забудьте. Всю квартиру выхолодите...
   А чтоб тебе, — прошептал Толик. — Молчи, подумает, что спим.
Дуся приникла губами к его уху.
  Не отвяжется. — И крикнула: — Закрыли уже, Федосья Тимофеевна.
Они посидели молча, прислушиваясь, как прошаркала за дверью обрезками валенок хозяйка.
   Чуть не забыл тебе рассказать, — Толик провел паль­цами по лицу Дуси, убирая растрепавшиеся волосы. — На при­чале видел, как привезли механика с "Форели". С моря при­везли. Говорят, в котле сварился. Весь в бинты закрученный, вроде не живой.
   Не из наших кто-нибудь? — шепотом спросила Дуся.
   Кажется, одессит. Его в ящик осторожненько погрузили, в больницу отправили.
   Как в ящик? Зачем в ящик?
   "Скорая помощь" такая. Телега, а на ней длинный ящик, чтобы не свалиться.
   Жалко как, — сказала Дуся. Сказала, но жалости не почувствовала. Ведь то было в другой жизни и касалось другой Дуси, а не этой, которую сейчас обнимает Толик у протопив­шейся печки.
***
Боль была ужасна. Казалось, с лица рывками сдирают живую кожу. Андрей попытался открыть глаза. Глаза не от­крывались, а напряжение мышц сделало боль невыносимой.
Он хотел ощупать лицо, понять, что там делается, шевельнул правой рукой. Рука не поднялась, боль охватила и руку. Левая рука поднялась, скользнула по стенке.
Пальцы нащупали верхний край наклоненной доски. Доска дергалась и подрагивала. "Оттого и больно, — подумал Андрей. — Но почему меня везут? Куда? — Страшная догадка на мгновение заглушила боль. — В ящике... Везут в гробу..."
Андрей хотел крикнуть, что жив он, но из стянутых губ вылетел только глухой стон.
   Смотри-ка, ожил! — донесся откуда-то со стороны хрипловатый голос и сейчас же с другой стороны мягкий женский: — Стой! Остановись, остановись! Голову ему по­править нужно.
"Что случилось, почему я не на тральщике?" — пытался сообразить Андрей.
   Но! Пошла, пошла, — прохрипел голос.
Андрей дернулся и вспомнил: "Ага, полез в огневую ка­меру..."

…Его разбудил Вакула:
  Вода из прогаров течет. Трубку пробило.
Вода текла не только из прогаров котла. В поддувалах тоже парило, а за боровком в огневой камере языки пламени терялись в клубах пара.
  Глушить надо трубку, — решил Андрей. — Как у нас с заглушками?
    Есть, — сказал Вакула, — только простые — кони­ческие, не патентованные. В камеру лезть придется.
    Гасите топку, я на мостик схожу, — распорядился Андрей.
    Надо так надо, — сказал капитан, когда Андрей доложил о случившемся. — А жалко. Рыба хорошо идет, и волна поутихла. Ладно. Лягу в дрейф, а вы там побыстрее уп­равляйтесь.
Побыстрее не выходило. Пока готовили заглушки, выгре­бали жар, ждали, чтобы хоть немного поостыли колосники, тральщик мотало с борта на борт, а время шло.
  Ну что же, — решил Андрей. — Несите доски с палубы да у боцмана захватите ватник, валенки, шапку ушанку, я сам в огневую камеру полезу. А ты со стороны прогаров глушить будешь, — приказал он Вакуле.
   Парит сильно, — сказал Вакула, заглядывая в топку.
                Немного подождем, парок спустим, меньше парить будет, — предложил кочегар. — Может, лучше мне?
              У нас третьего механика нет. Котел, значит, на мне. Я и полезу, — сказал Вакула.
               Разговорчики! — прикрикнул Андрей. — Готовы?
А про себя подумал: "Опасно, нельзя людей посылать, самому нужно".
Пока полз по доскам через топку, толкая перед собой кувалду и заглушку, было еще терпимо, но когда сунулся за боровок, захватило дух. Прикрываясь рукавицей, Андрей нащупал другой рукой просунутый через трубку болт, накинул на него чугунный конус и, задыхаясь, ударил кувалдой. Кувалда вырвалась из руки, Андрей успел прижать к лицу вторую рукавицу, его отбросило затылком в заднюю стенку камеры, и все пропало...
                Как он там? — нетерпеливо спросил Василий.
               Не пустили, — сказал Саша Генералов, стряхивая с шапки снег.
                Василь Саныч не пустил. Говорит, дня через три, не раньше, — объяснил Миша Чурсин, разматывая вязаный шарф. — Рая там. Василь Саныч разрешил ей всю ночь де­журить.
               Глаза как?
                Глаза целы, а лицо... — Миша вздохнул, повесил шарф на спинку кровати. — Рая плачет, говорит — немыслимо представить. Хорошо еще — догадались бинты и тряпки жиром намочить, а то бы, говорит, вместе с кожей снялись. А под ко­жей — сажа из дымогарной трубки...
               Ах, черт! Ах, черт! — ругнулся Василий.
               Зачем сам в котел полез? — поморщился Саша.
               А ты бы не полез? — спросил Чурса.
                Что сам полез — правильно сделал, — сказал Васи­лий. — Не имел он права никого посылать, пока котел под па­ром. Если бы с кем другим случилось, так Андрею — тюрьма.
                Мы тоже виноваты, что ему с таким лицом жить придется, — вздохнул Чурса.
                Еще чего! — удивился Саша.
                Пора старые коробки выкидывать на свалку...
               Пока новых достаточно не построили, старые траль­щики нам списывать не позволят. Рыба нужна. — Василий постучал трубкой, выколачивая пепел. — А снабдить все старые тральщики патентованными заглушками действительно нужно. Чем скорее, тем лучше.
   Завтра попробую опять к нему сходить, — сказал Чурса.
   Завтра не выйдет, — Василий потянулся к кровати, взял с подушки папку, бросил ее на стол. — Завтра нам с нем­цами по заливу идти. "Буревестник" испытывать.
   Хороший буксир, — сказал Саша. — Как получилось, что у него такой пережог угля?
   На это нам немцы должны ответить. Они договорные обязательства не выполнили, им неустойку платить. — Василий посмотрел на пригорюнившегося Чурсу: — Ты все приготовил?
   Индикаторы они с собой привезли, — встрепенулся Чурса.
   Не только индикаторы. Гребной винт тоже. Вчера на обсушке судоремонтники сменили. — Василий раскрыл папку.
   Думаешь, они за счет винта отыграются? — спросил Саша.
  Не думаю, что отыграются, но скорость может приба­виться. Вот сдаточные диаграммы.
Чурса и Саша нагнулись над столом.
    Интересно посмотреть, как настоящие немецкие инженеры работают, — сказал Саша.
    Идем завтра с нами, — предложил Василий. — Поможешь. А ты, — он повернулся к Чурсе, — с Вилли Кнюплингом договорился?
   Он согласен. Только сам по-русски не очень.
   Сойдет. Потом, когда в управлении разговаривать будем, настоящего переводчика нам дадут.
Жалко, — неожиданно вздохнул Чурса. — Андрея жалко.
Все замолчали.
    Знаете, — сказал Андрею при очередной перевязке доктор Цвинев, — ваш старпом, или кто там еще, сооружая вам первую повязку, сделал новый шаг в нашей медицине. Догадался применить рыбий жир. Это не только облегчает дальнейшую обработку, но, судя по данному случаю, способствует быстрейшему заживлению ран.
Андрей уже открывал глаза, стараясь не моргать. Моргать было больно. Он видел над собой симпатичное лицо пожилого доктора, а ближе к глазам свой нос — красное с черным.

   А про окуневый глаз знаете? — спросил он, стараясь меньше шевелить губами.
  Как же, как же, — откликнулся доктор. — Все рыбаки знают. Нужно потереть окуневый укол окуневым глазом. Тогда не будет воспаления и нарыва. Медицина этого пока объяснить не может.
"Многое она еще не может", — хотел сказать Андрей, но подумал, что доктор здесь ни при чем.
   Долго еще меня здесь продержите?
   А чем вам здесь плохо?
"Не плохо, — подумал Андрей. — Теперь уже не плохо. Кормят, только рот раскрывать больно. Ребята почти каждый день приходят, развлекают, про свои дела рассказывают. Рая ухаживает".
Рая... Добрая китаяночка. Она и домой-то уходит, только когда он спит. А вчера проснулся — она рядом. С вечера рассказывала фильм "Снайпер", что в клубе ГПУ смотрела с ребятами, и заснула. Он-то раньше заснул, не видел, как она прикорнула. Только утром руку на плече почувствовал, услышал, как Рая тихонько дышит рядом. Жалеет?.. Андрей дернул плечом.
   Больно? — спросил доктор.
   Нет-нет, — поспешно сказал Андрей и усмехнулся: "Нечего фантазировать с такой-то рожей".
Повязку окончательно сняли через месяц. Осматривая и осторожно ощупывая лицо Андрея, Василий Александрович приговаривал бодрым голосом:
   Хорошо, хорошо. Отлично! Это мы подправим, а это со временем само рассосется. Теперь пару дней попривыкать без повязки — и можно на выписку...
Что-то было в голосе доктора настороженное и непри­ятное для Андрея. Он взглянул на Раю. Она, не замечая его взгляда, следила за руками доктора. Брови ее были страдаль­чески подняты, и уголки крепко стиснутых губ опустились, как у ребенка, готового заплакать.
"Плохо", — подумал Андрей.
   Раечка, дай зеркальце, сам хочу полюбоваться.
   Успеете, успеете, — сказал Василь Саныч. — Еще на­смотритесь. — Он бросил в тазик ватку, которой смазывал Андрею лицо, и пошел к умывальнику. — Для мужчины это не так важно.
Вытирая руки, обернулся и неожиданно спросил:
   Выпиваете?
Андрей удивился:
   Бывает...
   Пиво любите?
   Не очень, — еще больше удивился Андрей. — Какое это имеет отношение?
Попробуйте много пить пива. Очень много. Это не совсем по медицине, но помогает.
   Как утешение? — усмехнулся Андрей.
   Нет. Много пива и много солнца. Кожа на лице должна несколько раз смениться. Попробуйте. Были случаи...
   Попробую, — сказал Андрей.
Он едва дождался ночи. Кое-как дотерпел. Подождал, пока вышла Рая. Потихоньку поднялся с кровати, подошел к окну. Решительно отдернул занавеску... Что это! Знал, ожидал, но то, что увидел в черном стекле, было невыносимо страшным. Он закрыл глаза. Ощупью добрался до койки, упал на нее, а в глаза ему продолжало смотреть ужасное, вздутое, пере­кошенное лицо.

6 комментариев:

  1. Добрый день, друзья! Примите пожалуйста награду! Удачи вам и благополучия! http://www.biblioteka89.blogspot.com/

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Большое спасибо, Открытая книга за награду и за добрые пожелания.

      Удалить
  2. Коллеги, принимайте награду "БЛОГСКАР-2012" в номинации "Самый творческий блог" от блога "Михайловский краевед".

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Людмила, очень приятно получить награду от нашего друга, товарища и брата - краеведа:-) Большое спасибо.

      Удалить
  3. Признательность и благодарность за Ваши интереснейшие посты! Правда, правда... Читаю постоянно, говорю - не всегда. (Редко, что и говорить)Сегодня мы хотим присудить Вам премию Блогскар - 2012! Номинация - Самый интересный блог!

    ОтветитьУдалить
  4. Дорогая Пушкинка, спасибо большое за приятную неожиданность.
    Мы комментами не избалованы, поэтому вдвойне приятно:-)

    ОтветитьУдалить

Этот пост ждёт ваших комментариев.
Не знаете, как оставить комментарий?
Тогда эта инструкция для вас!

- Нажмите на стрелку рядом с окошком "Подпись комментария".
- Выберите "Имя/URL".
- Напишите своё имя, строчку URL можно оставить пустой.
- Нажмите "Продолжить" и комментируйте.

Заранее спасибо!

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...