Краеведение - солнечный зайчик души. Идея протеста не вызывает? Тогда Вы - наш человек. Заглядывайте на огонёк. Всегда вам рады. Краевед-краеведу - друг, товарищ и брат.

суббота, 6 июля 2013 г.

Валентин Пикуль. Вслух про себя

Более популярного писателя – автора исторических романов в СССР не было. За 40 лет своей литературной деятельности Валентин Пикуль написал 22 исторических романа и 164 исторические миниатюры. Произведения писателя издавались миллионными тиражами, переводились на многие иностранные языки. Всего при жизни писателя  было издано почти 20 миллионов экземпляров книг.

Давайте перелистаем некоторые страницы автобиографического рассказа Валентина Пикуля – «Ночной полет».

"Жизнь сложилась так, что я навсегда остался самоучкой, и виною тому — война! Война, которой я без остатка посвятил свою юность, а день 9 мая 1945 года я считаю как бы днем получения диплома: самый трудный экзамен был сдан!


Все Пикули, какие существуют в нашей стране, ведут свое происхождение из украинского села Кагарлык.

Мой отец, крестьянский парень, начинал жизнь матросом на эсминцах тревожной Балтики, а закончил ее комиссаром батальона морской пехоты в руинах Сталинграда.
По матери я из псковских крестьян.

С родителями Саввой Михайловичем и Марией Константиновной

Родился я в 1928 году в захолустье старых, еще петербургских, окраин, а детство провел под опекою бабушки на Обводном канале, где все было не так, как выглядит сейчас…

Ленинград. Обводной канал. 1930-е гг.

Я успел окончить лишь пять классов, когда грянула война. Как и все ленинградские дети, дежурил на чердаках. Совал в бочки с водою брызжущие фосфором немецкие зажигалки. Пережил «глад и хлад» блокады.

Ленинград. Очередь за хлебом. 1941 год

Выехав весною из осажденного города в Архангельск, я в июле 1942 года - как раз в день своего четырнадцатилетия - бежал из дома, обуянный жаждой флотской романтики. Отплыл морем на Соловки, где в звании юнги дал воинскую присягу и освоил специальность рулевого-сигнальщика. В возрасте 15 лет я начал воевать на Северном флоте — в составе экипажа миноносца «Грозный».

На  эсминце. Фото Р.Диамента

Качало тогда зверски, в кубриках гуляла мутная ледяная вода; ежечасно громыхали взрывы глубинных бомб; вечно мокрый, усталый от качки и хронического недосыпа, я по 12 часов в сутки нес боевую вахту наравне со взрослыми. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю — да, это были самые красивые дни моей жизни! В 16 лет я стал командиром боевого поста.



Мне было 17, когда война завершилась нашей Победой. Наконец, в 18 лет меня уже демобилизовали...

А когда я уходил с «Грозного», штурман эсминца Горбунов заключил мою боевую характеристику словами: «Юнга B.C. Пикуль способен на свершение необдуманных поступков». Эта фраза каленым железом выжжена в моем сознании, тем более что штурман оказался пророком. Почти сразу же, шагнув с корабля на берег, я устремился в литературу — с такой неистовой страстью, будто там только одного меня и не хватало!

Как и большинство писателей, пришедших в литературу из сырых фронтовых траншей и со скользких корабельных палуб, я знал, что надо писать, но не всегда понимал, как надо писать...

Мне после войны попалась в руки одна книга о рискованной жизни лихих команд миноносцев Северного флота, но тягомотная и безнадежно унылейшая.

Я прочел ее и — возмутился:
— Если бы у нас на бригаде эсминцев воевали так, как здесь написано, так черта с два мы бы победили! Пусть я сдохну, но я напишу лучше... во всяком случае — честнее!

Родственники считали меня вообще бездельником, который своей «писаниной» маскирует явное желание не работать. Родной дядя Яша не раз уже говорил мне:
- Что ты тут сидишь дурак? Пойдем, я тебя на Лиговке в пивнуху буфетчиком определю.

Парнишка ты с башкой, воевал чин чином, три медали имеешь — и года не пройдет, как в директора пивной выберешься... Чего ты тут мучаешься?

Жил я тогда на чердаке большого дома и сильно нуждался. Помню, провел всю ночь на промерзлой кухне, мучительно соображал, спрашивая себя:
— Как же быть? Писать дальше или... в пивную?

Утром я сунул в печку все три романа и сел писать четвертый. Так появился на свет божий роман «Океанский патруль», и я посвятил его памяти — моих друзей — юнг, павших в боях с врагами за родину.

Читатели меня иногда спрашивают:
— Скажите, а как же от моря вы пришли к истории?
Ответ на это дает опять-таки война. Вернее, не сама война, а возникшее после войны желание узнать прошлое тех близ арктических мест, которые пришлось отстаивать с оружием в руках. От чисто любительского интереса к истории русского Севера я закономерно перешел к изучению нашей общей истории.

С большой робостью я садился за свой первый исторический роман «Баязет». Тут я понял всю заманчивую сложность этого дела. Пишущий о современности не задумывается сажать своих героев за стол, поить их чаем и кормить бисквитами; он живет среди своих героев, и потому их привычки — это его привычки. Совсем иное дело — в историческом романе! Сказать, что герои сели пить чай, — это значит, ничего не сказать о чаепитии. Ведь сразу возникает масса вопросов: был ли у них чайник? как заваривали чай? из чего пили? с сахаром или без сахара?.. Вот на таких исторических мелочах романист чаще всего и спотыкается.

В работе над коротким романом «Париж на три часа» я долго бился над первой фразой, пока не отыскал той, какая нужна: «Один император, два короля и три маршала с трудом отыскали себе для ночлега избу потеплее...». Построение первой фразы и первого абзаца я считаю одним из главнейших моментов в писании книги, ибо первая фраза — это тот самый камертон, который задает тональность всей вещи.

После «Парижа на три часа» я плотно засел за трилогию «На задворках великой империи»; два первых тома вышли в 1964 и 1966 годах, а третий том так и застрял в чернильнице...
Вслед за этим выпустил многоплановый роман «Из тупика». А в «Реквиеме каравану PQ-17» я как бы снова возвратился в дни юности, ибо грозная тема Великой Отечественной войны никогда не оставляет меня равнодушным.

Есть ли у меня план в работе? Да, есть. Мне хотелось бы охватить своими романами время с 1725 до 1825 года — от смерти Петра I до восстания декабристов.

Недавно с карандашом в руках я подсчитал, сколько мне нужно лет, чтобы воплотить в прозе все задуманное. Выяснилось, что для этого следует прожить еще не менее 76 лет. А мне скоро исполнится уже 49 лет. Вывод таков — до 125 лет помирать даже не думай!


Обожаю книги такие, где действия — как взрывы глубинных бомб!

Люблю именно роман, потому что каждый из них — это как ночной бой на встречных курсах, в котором опасность подстерегает тебя отовсюду, и до самого конца, пока не поставишь точку, словно завершающий выстрел, ты еще не уверен: «Кто победил?»
Я победил роман? Или роман победил меня?".

2 комментария:

  1. Очень интересно. Хочется еще больше узнать об этом писателе, хотя его романов никогда не читала (историческая литература - это не моё). Но как человек он меня заинтересовал. Спасибо!

    ОтветитьУдалить
  2. Елена, Валентин Пикуль был неординарный человек. И творчество его не оставляло равнодушными читателей, иногда разводило по полюсам: хвалили - ругали.
    Может быть, замахнетесь на исторические миниатюры В.С Пикуля? А я очень люблю его повесть "Мальчики с бантиками".
    Этот пост - перый из цикла к юбилею писателя. Заглядывайте к нам на огонёк. Надеюсь, и следующие посты о Валентине Саввиче и его книгах не разочаруют:-)



    ОтветитьУдалить

Этот пост ждёт ваших комментариев.
Не знаете, как оставить комментарий?
Тогда эта инструкция для вас!

- Нажмите на стрелку рядом с окошком "Подпись комментария".
- Выберите "Имя/URL".
- Напишите своё имя, строчку URL можно оставить пустой.
- Нажмите "Продолжить" и комментируйте.

Заранее спасибо!

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...