Краеведение - солнечный зайчик души. Идея протеста не вызывает? Тогда Вы - наш человек. Заглядывайте на огонёк. Всегда вам рады. Краевед-краеведу - друг, товарищ и брат.

воскресенье, 8 ноября 2015 г.

Мурманск глазами писателя. Город на страницах книг Николая Блинова


Знаете, какой вопрос нам чаще всего задают читатели, впервые попавшие в библиотеку? "Кто такой Николай Блинов?!".

Никаких секретов нет. Сейчас мы всё расскажем.


Моряк, писатель, защитник Заполярья


Наша библиотека носит имя старейшего писателя Мурманска и находится на улице Октябрьской, где на доме № 12 - мемориальная доска со словами: «Николай Николаевич Блинов, писатель, моряк». Здесь писатель жил с 1948 по 1984 годы.




В Мурманск судовой механик, выпускник Архангельской мореходки, Николай Блинов приехал в 1932 году, тогда ему было 24 года. Он стал одним из первых дипломированных специалистов Тралового флота, в первые военные месяцы работал начальником мастерских в Рыбном порту. После войны стал учителем мурманских моряков - преподавал в мореходном училище имени И.И. Месяцева.



Его коллеги - преподаватели удивлялись, что Николай Николаевич никогда не ставил двоек курсантам мореходки, считая, что оценка на экзамене ставится не только ученику за знания, но и ему, преподавателю, за умение объяснять материал.

Его внук Андрей запомнил деда таким: «Коротко стриженный, спортивный. Были у него машина, лыжи и ружьё. Комплект удочек, кожаная куртка - пилот, коллекция ножей, да и вообще - много всего, что дедушкам иметь не положено».

Николай Блинов - автор пяти повестей - часто выступал перед читателями. Поэт Александр Миланов вспоминал: «Он - красивый, седой, всегда говоривший с жаром. Я видел, как он у слушателей вызывает в глазах чертики любопытства, и я ему завидовал».

Наш город стал главным героем повестей Николая Блинова «Люди под палубой», «Судьбы», «И все-таки море». «.. .если читать одну за другой, они воспринимаются как своеобразная летопись, в центре которой - Мурманск. В них недавнее прошлое нашего города, та история, без которой нет будущего», - писал мурманский поэт Яков Черкасский.

На страницах книг Николая Блинова - Мурманск 30-х годов, город военного времени и послевоенных десятилетий. В художественной литературе о Мурманске то время осталось в изображении только двух очевидцев: Николая Блинова и Александры Хрусталёвой. Теперь добавить в него хоть что-то уже некому. Время ушло вперед. А нам остались книги Николая Блинова. И в них - наш город, такой знакомый и неизвестный.


"Люди под палубой" в довоенном Мурманске


Мурманск 30-х годов изображен в повести «Люди под палубой». Её главные герои - выпускники Архангельской мореходки, приехавшие в Мурманск:  Андрей Малыгин, Михаил Чурсин, Никита Лепёхин.

Мурманск 30-х был застроен «двухэтажными бревенчатыми домами, успевшими почернеть от ветра и непогоды». «На пустыре возвышалась каменная трибуна с квадратными колоннами по углам.

-  Памятник жертвам интервенции, - рассказал Андрею Малыгину приехавший раньше Чурса.

Внизу, за оврагом, виднелись странные домики с полукруглыми крышами.

- Чемоданы,- указал на них Миша.- Говорят, это ржавое старье от  англичан  осталось...   Это  место  Шанхаем  называется.  Там китайцы жили, когда железная дорога строилась».


В повести встречаются знакомые нам названия улиц: Самойловой, Коминтерна, Пять углов. «Одинаковые дома казались построенными без всякого порядка».

Улица Карла Маркса

Андрей Малыгин узнает, что все его друзья по мореходке живут в одном доме. «В комнате, куда прошел Андрей, стояли две кровати, между ними дощатый стол и две неокрашенные табуретки под столом. Перед открытой дверцей печки, на полу, черный чугунок. Сытно пахло вареной картошкой».


В одной квартире живут все инженерно-технические работники Тралфлота - «итээры». Когда все 12 человек возвращаются с моря, им приходилось спать на табуретках, соломенных матрасах и даже на полу.

Несмотря на скудный быт, молодые «итээры» не унывали. Те, кто не в море, собирались по вечерам. Тогда двери комнат открывали настежь. В одной из них стоял большой стол. «К столу придвинули кровать, притащили табуретки из соседней комнаты. На столе расстелили газету, появились хлеб, горячая картошка, тарелка с грудой жареной селёдки...

- Ребята, какая прелесть!- захлопала в ладоши Рая, глядя на конфеты в пестрых бумажках, которые  Чурса высыпал на стол».

В средней комнате крутили патефон и танцевали. Оттуда доносились звуки «Рио-Риты» - популярного в 30-е годы пасодобля.

В конце 30-х в Мурманске центральное отопление было только в гостинице «Арктика», мурманчане топили печки, и большой проблемой для горожан был поиск дров. Одна из героинь повести в конце рабочего дня в конструкторском бюро Тралфлота мечтает:

Гостиница "Арктика"

«Интересно, достал ли муж дров? Хорошо бы сесть на одеяло у затопленной печки».

«Толик оказался дома, и, как мечталось ей, топил печку.

-  От самой Петушинки длиннющую доску тащил... Что я тебе принес!- Толик вытащил из-под кровати длинный сверток, сильно толкнул рукой, и сверток, бесшумно развернувшись на полу, превратился в черную широкую дорожку с красной вышивкой.

- Чудо! Ты где достал?

-  По карточкам пшено выкупил. На базаре у Пяти Углов выменял. Там рукоделия на крупу меняют. К печке на пол постелем».

Петушинка

Мы узнаем неизвестный нам Мурманск: На Пяти Углах был рынок, район улицы Фестивальной назывался Петушинкой, продукты в 30-е годы покупали по карточкам, а днем одеяло на полу заменяло ковер. Но зато мурманчане 30-х умели радоваться самым простым вещам.

Из повести мы узнаем, что в городе уже построен ДК имени Кирова, куда приезжала с выступлением Ленинградская опера.

ДК культуры имени С.М. Кирова

Мебель в молодом городе была дефицитом, и за ней ездили в Ленинград. Чайники кипятили на плите, а чтобы они не остывали, укутывали ватным одеялом на табуретке. Зимой замерзал водопровод!

В городе почти не было детских садов, часто детям искали няню.

Группа детского сада на улице Пушкинской

В городе была единственная газета  - «Полярная правда».

22 июня 1941 года мирная жизнь закончилась. «Над городом нависла война. Тральщик Андрея остался в составе рыболовного флота, на «военку» не попал. На нем срочно устанавливали носовую пушку и спаренные пулеметы на мостике.

Мурманск, 1941 год

Андрей дневал и ночевал на тральщике.

Караван тральщиков, оставленных в рыболовном флоте, через минное поле, закрывающее вход в залив, выходил с военным лоцманом носом в корму, один за другим. Дальше разошлись вдоль восточного побережья подальше от немецких подлодок и рейдеров.

Михаил Кирин. Рыбаки военного Мурманска

Район промысла сократился в сто раз, но рыба нужна, и тральщики осторожно, с прикрытыми огнями и молчащими рациями, обшаривали подводные склоны.

Когда роковой удар настиг их, никто не видел. Тральщик, разрубленный торпедой от палубы до киля, бессильно падал в черную глубину". Так заканчивается последний рейс судового механика Андрея Малыгина и повесть «Люди под палубой».

Памятник рыбакам, погибшим в годы Великой Отечественной войны

В прифронтовом городе


О жизни мурманчан в осажденном городе мы узнаем из повести «Судьбы». Главный ее герой,  Никита Лепёхин, вспоминает о фронтовом Мурманске первых военных месяцев.


Из города эвакуировали женщин и детей: им «предстояла разлука и путь в неизвестность».

«В тусклом небе висело неяркое солнце. Желтым светом скрашивало оно ряд двухэтажных бревенчатых домов, не по-летнему одетых детей и женщин, мужчин, нагруженных корзинами и чемоданами. Люди и вещи медленно двигались от домов к вагонам. Шорох множества ног, вздохи и всхлипы женщин, ребячий лепет и слезы... Осторожный толчок, и поезд тронулся. Быстро проплывали мимо окна с заплаканными лицами. Мы стояли и смотрели. Шеренга мужчин в ватниках, шинелях, комбинезонах молча провожала состав глазами».

Мурманский вокзал

 «Тринадцатого   августа   на  город упали   первые   бомбы. Успели отправить мореходку в Нарьян-Мар. Последний курс выпустили досрочно, и ребята в краснофлотской форме ушли а военные тральщики.

Сгорел наш дом. Только печные трубы с замазанными глиной заслонками остались.
Как быстро изменились понятия о погоде! Давно ли мы радовались каждому погожему дню и солнцу? Теперь эти дни предвещали бомбы и страх».


А в 1942 году, «потеряв надежду овладеть городом, немцы принялись уничтожать его с воздуха. Лето выдалось на редкость сухое и ясное. Эти ясность и сухость делали город особенно уязвимым. Днем и ночью солнечно. Днем и ночью налеты. По 13 бомбежек за сутки. Спасали деревянные дома, сбрасывали зажигалки с крыш. Дом культуры имени Кирова горел наполовину.

Прошло и тяжелое лето. Город прикрыли осенняя хмарь и ненастье. В небе над заливом появились наши «яки» и «миги». На сопках сменили зенитки, они тройным поясом охватили город. Застукали над портом «эрликоны». Небо стало смертоносным не только для нас».


Война пощадила семью Никиты Лепёхина. В 1944 году из эвакуации в Мурманск вернулись его жена Лена и двое детей. Их поселили в комнату Дома междурейсового отдыха моряков до той поры, когда построят новые жилые дома.

Город отстраивался заново...


Последняя повесть Николая Блинова «И все-таки море» переносит нас уже в Мурманск первых послевоенных десятилетий. Наш город в то время был невелик - от современного «Детского мира» до Краеведческого музея. Разрушенный и сгоревший город восстанавливали после войны.

Первые новые дома строили пленные немцы на улицах Октябрьской и Карла Либкнехта. Здания называли малоэтажками. В них было 2 или 3 этажа. Герои повести «И все-таки море» - соседи по лестничной площадке одной из малоэтажек на Октябрьской. Первые страницы повести рассказывают об истории этой улицы.

«Их построили вскоре после войны. Целый квартал кирпичных домов. …на окраине вместо деревянного Железнодорожного поселка, сожженного в сорок втором зажигалками с немецких самолетов.

Улица Октябрьская, 1948 год

За домами кончался город.

Перед кварталом новых кирпичных домов был пустырь, превращенный в свалку исковерканной военной техники. За ней, через полуразрушенные стены недостроенной школы, виднелись уцелевшие каменные здания проспекта Сталина.

...Три десятилетия минуло с тех пор. Квартал затерялся среди новых многоэтажных домов. На месте свалки военной техники появился Дом культуры железнодорожников. Вместо недостроенной школы — краеведческий музей с высокими колоннами парадного входа.
Улица превратилась в асфальтовую аллею с двумя рядами высокой, разросшейся рябины».


В повести несколько таких публицистических фрагментов, рассказывающих об истории города. В них приводятся различные статистические данные. Например: "Город строился двадцать пять лет. За это время в нем было построено тридцать каменных и две тысячи восемьсот деревянных зданий. Строили вручную. Ходовой инструмент — продольная и поперечная пила, топор.



За четыре года войны было разрушено и сгорело сто пятьдесят производственных помещений и тысяча четыреста жилых домов. Разрушать — не строить...


Люди, которым осточертели война, бомбежки и пожарища, азартно взялись за работу. Город отстраивался заново. За четыре послевоенных года исчезли зияющие проломы в стенах семиэтажных домов на проспекте.


Не только строители восстанавливали город из пепла.

На проспекте от площади Пяти Углов на юг кипела веселая работа. По вечерам после работы и днем по воскресеньям сюда собирались портовики, судоремонтники, рыбообработчики, мореходцы, служащие городских учреждений и моряки, вернувшиеся из очередного рейса, отдавали городу часы своего отдыха. Здесь выламывали булыжник из мостовой, расширяли проезжую часть, готовили ее под асфальтовое покрытие. Засыпали землю для газонов. Здесь — рокот автомобилей, подвозивших песок, землю и щебенку; шутки, смех и песни.


Расходились и, останавливаясь на Пяти Углах, любовались панно, на которых художники и архитекторы показывали, каким станет город в недалеком будущем. Не верилось, но хотелось, чтобы город стал таким, как задумано, и назавтра снова спешили на проспект. Чтобы после успеть в новый двухзальный кинотеатр «Родина» на Ленинградской, посмотреть фильм «Поколение победителей».

Как жили горожане в послевоенном Мурманске? Большинство - в коммунальных квартирах с соседями.

В малоэтажке на Октябрьской в одной квартире жило несколько семей.

«Маленькая кухня была общей, и кирпичная плита тоже. Рядом с кухней умывальник с двумя кранами. Скоро обещают дать горячую воду, а холодная уже есть, на колонку ходить не надо. Во дворе против каждого дома стояли двухэтажные кирпичные сараи. В них хранились дрова для кухонных плит». Квартиры в малоэтажках сдавали с некрашеными полами. Краски и олифы было не достать. Моряки выпрашивали олифу на судне у боцмана и сами красили полы. Событием было даже приобретение железной кровати.

Во дворе около дровяного сарая

Некоторые въезжали в новые квартиры только с радиолой, герои повести, Иван Гулида и капитан Крушинин, говорят о своем соседе:

-  Когда въезжал,  так у него,  кроме радиолы довоенного выпуска, ничего не было. Квартира его на Тралбазе сгорела, когда  в море был.

- Радиола осталась? - удивился Крушинин.

-   Радиола  осталась,   а  пластинки  сгорели.  Когда  война началась, приемники приказано было сдать. Сдавали все, не до приемников было.  Он тоже отнес - на почте принимали, расписки выдавали. Представляешь, после войны объявление в «Полярке»: «Граждан, сдавших приемники, просят явиться на почтамт для получения своих приемников». Это он мне все рассказал, когда свою радиолу приволок. Подвал, куда приемники сдавали, цел остался.  Только хозяева не все уцелели. Много приемников осталось неполученных.

Одна из тех, кто поселился в новом каменном доме - Люда Пахоменко. Из мебели ее родители привезли в новую квартиру три табуретки, стол и два матраса. Спали на полу.

Люда знакомится с соседской девочкой Надей.

-    У   тебя   есть   игрушки?   -   спросила   Надя,   пеленая истрепанную куклу в старый платок.

- Есть...- нерешительно сказала Люда.

- Куклы?

- Нет. Катушка деревянная с ручкой, лебедка называется. За ручку можно крутить, ваер наматывать...

-  Что? - удивилась Надя.

- Верёвочку такую, чтобы трал поднимать.

- А куклы у тебя есть?

- Еще нет,- вздохнула Люда.- Но скоро мне купят.


Обучение в школах города было раздельное, да и школ в послевоенном Мурманске было мало. Школьникам, героям повести, с улицы Октябрьской «идти в школу не так уж близко. Сначала вдоль длинного забора по Октябрьской. Дальше они пойдут по проспекту и разойдутся, не доходя площади Пяти Углов. Мальчишки - к горе, в первую мужскую, а девочки проберутся по вскопанному проспекту... во вторую женскую».

Мужская школа № 1

Женская школа № 2

Читая повесть, узнаем приметы послевоенного времени: не повышались, а снижались цены на товары, но чтобы сделать прическу, очередь в парикмахерскую приходилось занимать с вечера.

Гладили одежду утюгами, которые нагревали на печке или на электрической плитке. Многие жили в частных домиках, а «рядом, под самыми окнами, огород маленький - всего две грядки. На одной лук и укроп, на другой - редиска».

В конце 50-х годов «за автомобилями, холодильниками и стиральными машинами очереди появились. Каждую последнюю среду месяца во двор за магазином отмечаться. В назначенный час староста выборный на крыльцо со списком поднимается, номера выкрикивает, а из очереди ему фамилию кричат. Кто не отзывается - долой из очереди».


А летом, в полярный день, Мурманск выглядел так: «Серая «Победа» бесшумно катилась по асфальту проспекта. По тротуарам прогуливались горожане, вызванные полуночным солнцем из своих жилищ. Степенные пары под руку, мальчишки с гитарой ... длинный дощатый забор, за которым начали строить новый стадион».


Даже осень в Мурманске 50-х гг. отличается от нашей. «Здесь, в заполярном городе, нет кленов, тополей, лип, нет осеннего красочного убранства»,- пишет автор.

Родная мореходка


Многие страницы повести «И все-таки море» посвящены истории Мурманского морского колледжа.


«Здание для морского техникума построено в тридцать втором году на улице Лейтенанта Шмидта. Третий каменный дом в городе. Построено на видном месте. Из широченных окон, застекленных мелкими квадратными стеклами - других тогда нe было,- открывался просторный вид на залив и траловую базу.

Здание хорошо просматривалось с залива. Его выбеленный фасад с высокой, как капитанский мостик, надстройкой и закруглённой оконечностью казался большим кораблем, застрявшим на берегу меж низких деревянных домишек.



В начале войны техникум эвакуировали в Нарьян — Map, a вместо него в здании разместился госпиталь.

То, что до войны было хорошо, во время войны оказалось плохо. Немецкие самолеты налетали с запада, и хотя фасад здания был камуфлирован грязными разводами краски, оно отлично проглядывалось со стороны противоположного берега залива, представляя прекрасную цель.
Трудно сосчитать, сколько авиабомб косо просвистело над высокой крышей здания и разорвалось рядом с ним, но, странное дело, здание уцелело. Потом техникум стал называться мореходным училищем».

Этот город не похож на другие


Николай Блинов считал Мурманск своим родным городом, несмотря на то, что родился в Смоленске, а учился в Архангельске. Более полувека прожил писатель в нашем городе. И, наверно, неслучайно свою главную книгу «Судьбы» он начинает со слов любви к Мурманску:

«Он моложе меня на восемь лет. Я уже стрелял из рогатки, ловил рыбу, а здесь, на краю земли, никакого города в помине не было. Стояла единственная бревенчатая изба, в которой проживал древний дед, Семён Коржнёв. Изба притулилась у самой воды залива.


И ныне этого места не найти, если бы не похожий на маяк памятник в торговом порту, «...на этом месте 19 июля 1915 года был установлен геодезический знак, явившийся началом изыскательских работ по строительству Мурманского морского торгового порта».

Сейчас городу тесно среди обступивших его гор. Многоэтажные дома поднялись к Семеновскому озеру и громоздятся на каменистых склонах. Отсюда, сверху, весь город виден. Город как город. Мало ли портовых городов довелось мне повидать: Архангельск, Баку, Одесса, Берген, Амстердам...

Но этот не похож на другие. Почему?

В январе здесь случается дождь, а в июне — мокрый снег и Семеновское озеро покрыто льдом. Зимой южные ветры приносят мороз, а северные — оттепель. Когда наши южные моря скованы льдом, здесь, на заливе, свободно плещется волна.

Те, кто приезжает в город летом, называют его городом полуночного солнца, а кто зимой — городом полярной ночи.

А все называют его столицей Заполярья. Это самый крупный на земле город за Полярным кругом. Это наш город».



4 комментария:

  1. Марина Анатольевна, спасибо за интереснейший рассказ-исследование истории Мурманска по произведениям Н. Блинова. много нового для себя узнала. Отдельное спасибо за старые архивные фотографии. Очень интересный пост!

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Уважаемая Мирослава, спасибо за добрые слова! Н.Н. Блинов - старейший писатель нашего города, довоенный Мурманск - одна из любимых тем его творчества.

      Удалить
  2. Марина Анатольевна! Зашла на Ваш блог по ссылке из проекта "Чувство Родины", И точно сама себя спросила : "Библиотека им. Блинова... А кто же такой Блинов?" Спасибо, теперь я удовлетворена. Спасибо, интересный блог, чудесные материалы... Надеюсь, ещё встретимся в блогосфере... "КЛУБ ДРУЗЕЙ КНИГ" школьная библиотека из г. Омска

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Людмила Федоровна, спасибо за добрые слова! Приятно, что Вам понравились наши посты. До встречи в блогосфере!

      Удалить

Этот пост ждёт ваших комментариев.
Не знаете, как оставить комментарий?
Тогда эта инструкция для вас!

- Нажмите на стрелку рядом с окошком "Подпись комментария".
- Выберите "Имя/URL".
- Напишите своё имя, строчку URL можно оставить пустой.
- Нажмите "Продолжить" и комментируйте.

Заранее спасибо!

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...